Сирия
29 сентября 2020 г.
Прямая речь
10 ЯНВАРЯ 2018

Виктор Литовкин, военный обозреватель ТАСС, полковник в отставке:

Появление беспилотников не изменит ситуацию в Сирии принципиально. Но это показывает, что борьба с терроризмом перешла в новую стадию. Некоторые высокотехнологические страны начали оказывать террористам помощь в точечном противостоянии с российской группировкой. Американцы сами себя разоблачили, когда рассказывали, что современные беспилотники можно купить в магазине. Но речь идёт об одиночных дронах и системах управления для них. А когда летит 13 беспилотников, то для контроля над ними нужна очень серьёзная программа управления, поиска целей и так далее. Такая программа недоступна простым террористам, для этого нужно иметь очень серьёзную технику.

Понятно, что такая техника может быть поставлена Соединёнными Штатами, Израилем или другими развитыми государствами. Оттуда же должны быть и специалисты для управления. Полагаю, что американцы сейчас начинают применять ту же тактику, которую они применяли в советские годы в Афганистане. Они помогают террористам, а потом получат от них же удары. В российской группировке это всё понимают и будут бдительно следить за возможными диверсиями и провокациями, которые последуют в дальнейшем. Кроме того, необходимо будет показать американцам, что они тоже уязвимы, например, в том же Афганистане. Возможно, это их образумит и остудит желание устраивать мелкие пакости.







Прямая речь
10 СЕНТЯБРЯ 2013

 

Сергей Караганов, почетный председатель Президиума Совета по внешней политике МИД:

Насколько я понимаю, американцы находятся в цугцванге. Любой выход из ситуации плох. Но то, что предлагает Россия, является выходом со спасением лица. Если это достижимо, если сирийцы действительно готовы отдать свой химический потенциал под международный контроль, то это и спасение лица для президента Обамы, и значительное смягчение ущерба для Америки, поскольку в таком случае она сможет сказать, что своими угрозами добилась многого, и одновременно не получит тех неизбежных потерь, которые получила бы, нанеся удар. Любой вариант с нанесением удара — это проигрыш для США и для администрации Обамы.

Но в Сирии идет война, а в так называемом тумане войны все непредсказуемо, причем непредсказуемы уже все участники этой игры. Не исключено, что какие-то участники могут пытаться помешать вроде как вполне разумному решению — в частности, радикальные сунниты Персидского залива, которые, видимо, и являются главными двигателями тамошних событий. Но таких двигателей много. Я не исключаю, что даже если Асад хочет и может сдать химическое оружие, на него будет оказываться давление со всех сторон, в том числе и изнутри Сирии — там наверняка найдутся люди, которые скажут, что химическое оружие является последним бастионом обороны страны. Так что пока предсказывать ничего невозможно. Но похоже, что вокруг встречи G20 была достигнута договоренность о чем-то. Во всяком случае Путин на что-то намекал, а затем Керри проговорился, потом, правда, взяв слова обратно. Похоже, какое-то движение началось. Будем надеяться.

Прямая речь
15 СЕНТЯБРЯ 2013

Алексей Малашенко, Московский Центр Карнеги:

Ждать чего-то судьбоносного от саммита ШОС не стоит. Решения, касающиеся Сирии, принимаются либо на двустороннем уровне между Россией и Соединенными Штатами, либо при участии Европы и, возможно, государств Персидского залива — Саудовской Аравии и Катара. ШОС как таковой может просто определить свое отношение к ситуации, к тому, как себя ведет Россия, к российской инициативе. Думаю, что саммит безусловно поддержит эту инициативу, но, собственно, от него ничего не зависит. А вот то, что там будут обсуждаться некоторые вопросы между Ираном и Россией, представляется очень любопытным. Президент Ирана Хасан Рухани так или иначе готов к диалогу с Западом, с США, о чем он неоднократно заявлял. Эти переговоры уже идут, несмотря на временно появляющуюся резкую антизападническую фразеологию. В этом отношении России очень важно сохранить свою нишу в положении вокруг Ирана. Раньше Россия всегда позиционировала себя как посредник, как государство, которое может разговаривать с Ираном и даже добиваться от него каких-то уступок. Сейчас Рухани будет действовать напрямую, и значение России в этом отношении может даже понизиться, чего Путин очень не хочет. ШОС — удобное поле для разговоров на эту тему, Путин будет показывать, как важна Россия для Ирана. Тем более что там будет обсуждаться очень болезненный вопрос о военно-техническом сотрудничестве — в свое время Россия под давлением Запада отказалась от поставок вооружений Ирану. Сейчас начинается новый раунд ирано-российской игры, и многое зависит от того, что произойдет с Сирией. Если удар будет нанесен, то я почти уверен, что поставки вооружений в Иран возобновятся. Если нет, тогда не будет повода. Так что та игра, которую мы сейчас наблюдаем, ведется не только вокруг Сирии — это глобальная игра, в которой участвуют и Ближний Восток, и Иран, и Россия, и Запад. Интересно также поведение Китая. В настоящее время Китай молчит как каменный истукан и только кивает головой в поддержку России, но ничего не предпринимает. Думаю, что на ШОС Китай будет вести себя так же пассивно, поскольку не хочет быть замешан ни в каких скандалах.

Прямая речь
18 СЕНТЯБРЯ 2013