Сирия
28 сентября 2020 г.
Прямая речь
25 НОЯБРЯ 2015

Алексей Арбатов, политолог:

Скорее всего, решение об этом было принято «на месте» каким-то конкретным командующим, а не высшим руководством Турции. Но это не означает, что теперь они будут готовы наказать виновных. Турция во многом похожа на некоторые другие знакомые нам страны. И сейчас она упрётся: честь мундира, престиж страны. Будут говорить, что сбили правильно. Но первоначально на такой шаг вряд ли пошли сознательно. Россия – второй по значимости торговый партнёр Турции, Турция получает отсюда 60% своего газа. Россия строит там атомную станцию стоимостью 20 миллиардов долларов на феноменально выгодных условиях: Анкара за это строительство не платит ничего. Проект будет окупаться уже после того, как строительство закончится, продажей электроэнергии. Плюс три миллиона российских туристов. В такой ситуации принять решение об обострении отношений на самом верху было бы выдающейся глупостью.

НАТО, конечно, не будет поддерживать требования Россия. Турция входит в Североатлантический Альянс, Россия – нет, а в последнее время отношения были практически прерваны. Но и позицию Анкары они тоже продвигать не станут. Вместо этого НАТО будет говорить, что не нужно эскалации, нужны прямые контакты, «разбор полётов», выяснение, кто виноват, и что не надо превращать это в вооружённый конфликт.

Особо серьёзных последствий ждать не надо, потому что никаких выводов из этого российские военно-политические ведомства не сделают. А им стоило бы понять, что надо быть более разборчивым в выборе друзей и предложении им всяческих экономических выход исходя из чисто политических соображений. Если в Турции авторитарный лидер, и у него есть противоречия с НАТО и ЕС, это не означает, что он является близким другом нам. Надеюсь, что кто-то подобные выводы всё-таки сделает, хотя и не уверен.







Прямая речь
10 СЕНТЯБРЯ 2013

 

Сергей Караганов, почетный председатель Президиума Совета по внешней политике МИД:

Насколько я понимаю, американцы находятся в цугцванге. Любой выход из ситуации плох. Но то, что предлагает Россия, является выходом со спасением лица. Если это достижимо, если сирийцы действительно готовы отдать свой химический потенциал под международный контроль, то это и спасение лица для президента Обамы, и значительное смягчение ущерба для Америки, поскольку в таком случае она сможет сказать, что своими угрозами добилась многого, и одновременно не получит тех неизбежных потерь, которые получила бы, нанеся удар. Любой вариант с нанесением удара — это проигрыш для США и для администрации Обамы.

Но в Сирии идет война, а в так называемом тумане войны все непредсказуемо, причем непредсказуемы уже все участники этой игры. Не исключено, что какие-то участники могут пытаться помешать вроде как вполне разумному решению — в частности, радикальные сунниты Персидского залива, которые, видимо, и являются главными двигателями тамошних событий. Но таких двигателей много. Я не исключаю, что даже если Асад хочет и может сдать химическое оружие, на него будет оказываться давление со всех сторон, в том числе и изнутри Сирии — там наверняка найдутся люди, которые скажут, что химическое оружие является последним бастионом обороны страны. Так что пока предсказывать ничего невозможно. Но похоже, что вокруг встречи G20 была достигнута договоренность о чем-то. Во всяком случае Путин на что-то намекал, а затем Керри проговорился, потом, правда, взяв слова обратно. Похоже, какое-то движение началось. Будем надеяться.

Прямая речь
15 СЕНТЯБРЯ 2013

Алексей Малашенко, Московский Центр Карнеги:

Ждать чего-то судьбоносного от саммита ШОС не стоит. Решения, касающиеся Сирии, принимаются либо на двустороннем уровне между Россией и Соединенными Штатами, либо при участии Европы и, возможно, государств Персидского залива — Саудовской Аравии и Катара. ШОС как таковой может просто определить свое отношение к ситуации, к тому, как себя ведет Россия, к российской инициативе. Думаю, что саммит безусловно поддержит эту инициативу, но, собственно, от него ничего не зависит. А вот то, что там будут обсуждаться некоторые вопросы между Ираном и Россией, представляется очень любопытным. Президент Ирана Хасан Рухани так или иначе готов к диалогу с Западом, с США, о чем он неоднократно заявлял. Эти переговоры уже идут, несмотря на временно появляющуюся резкую антизападническую фразеологию. В этом отношении России очень важно сохранить свою нишу в положении вокруг Ирана. Раньше Россия всегда позиционировала себя как посредник, как государство, которое может разговаривать с Ираном и даже добиваться от него каких-то уступок. Сейчас Рухани будет действовать напрямую, и значение России в этом отношении может даже понизиться, чего Путин очень не хочет. ШОС — удобное поле для разговоров на эту тему, Путин будет показывать, как важна Россия для Ирана. Тем более что там будет обсуждаться очень болезненный вопрос о военно-техническом сотрудничестве — в свое время Россия под давлением Запада отказалась от поставок вооружений Ирану. Сейчас начинается новый раунд ирано-российской игры, и многое зависит от того, что произойдет с Сирией. Если удар будет нанесен, то я почти уверен, что поставки вооружений в Иран возобновятся. Если нет, тогда не будет повода. Так что та игра, которую мы сейчас наблюдаем, ведется не только вокруг Сирии — это глобальная игра, в которой участвуют и Ближний Восток, и Иран, и Россия, и Запад. Интересно также поведение Китая. В настоящее время Китай молчит как каменный истукан и только кивает головой в поддержку России, но ничего не предпринимает. Думаю, что на ШОС Китай будет вести себя так же пассивно, поскольку не хочет быть замешан ни в каких скандалах.

Прямая речь
18 СЕНТЯБРЯ 2013

Официальное заявление банка ВТБ:

Заявления четырех американских сенаторов являются распространением абсолютно недостоверной информации. В группе ВТБ нет счетов руководства Сирии. Мы расцениваем слова сенаторов как провокационную попытку ввести в заблуждение общественность США. Очевидно, что инсинуации четырех безответственных американских политиков имеют своей целью нагнетание ситуации вокруг экономики и финансов Сирии и сворачивание любой ценой мирного процесса, наметившегося в последнее время в этой стране.

Прямая речь
11 ОКТЯБРЯ 2013

Нобелевский комитет:

Благодаря конвенциям и работе ОЗХО использование химического оружия попало под запрет международного законодательства. Последние события в Сирии, где вновь было применено химическое оружие, подчеркнули необходимость приложить еще больше усилий для того, чтобы избавиться от этого оружия.

ОЗХО получило Нобелевскую премию мира НЕ за Сирию, а за длительную работу…

Прямая речь
1 НОЯБРЯ 2013

Игорь Коротченко, главный редактор журнала «Национальная оборона»:

Албания — бедная европейская страна. Очевидно, что процесс утилизации там будет осуществляться с компенсацией албанскому бюджету, в том числе — за экологические и прочие риски. Так что у Албании два основных мотива: во-первых, как это делает Литва, поднять политический престиж страны, участвуя в важной программе по обеспечению международной безопасности, а во-вторых — заработать денег.

Россия, в принципе, обозначала, что готова принимать участие, но, видимо, финальное решение будет принимать Организация по запрещению химического оружия, плюс, очевидно, те, кто даёт деньги на это дело, тоже могут влиять на выбор исполнителей программы. Разумеется, Албания не располагает никакими технологиями или снаряжением, она предоставляет только площадку, где будет построено соответствующее производство или ввезено соответствующее оборудование, а утилизировать будут компании и фирмы, у которых есть необходимый опыт, по коммерческим заказам.

Это первый прецедент подобного рода в международной практике. Химическое оружие одного государства вывозится другими государствами на территорию третьей страны и там утилизируется. Причём это боевые арсеналы, это не то, что было там складировано и забыто. Сирия рассматривала химическое оружие как инструмент сдерживания Израиля и как ответ на израильскую ядерную программу и до сих пор не подписывала никаких конвенций о его уничтожении. Это беспрецедентный случай в мировой практике. Никакой материальной компенсации Сирия не получит. Её компенсация — отсутствие иностранного военного вторжение и сохранение, по крайне мере, статуса-кво действующего политического режима. Сирия — бенефициар в политическом плане.

Иван Коновалов, директор Центра стратегической конъюнктуры:

Албания — это одна из тех стран, которые в наибольшей степени подходили по самым разным параметрам. Во-первых, экономическая ситуация там не самая лучшая, а уничтожение химического оружия предполагает и серьёзные финансовые вливания в этот процесс. Во-вторых, всё-таки Албания — член НАТО, соответственно на неё есть определённые рычаги воздействия. И если выбирать из всех членов НАТО, то Албания подходит больше всего, потому что серьёзной инфраструктуры там нет, опять-таки экономика в плохом состоянии. Вообще весь процесс выбора страны был непростой, но можно было предположить, что другие страны, скорее всего, откажутся, потому что особых финансовых выгод это не принесёт, есть возможность нанесения вреда экологии, да и сам по себе процесс требует серьёзных затрат и может быть опасен. С другой стороны, то, что Албания согласилась, я думаю, является результатом очень серьёзных переговоров, которые этому предшествовали, с серьёзными аргументами со стороны США.

Если смотреть на это с точки зрения безопасности, то главный вопрос встаёт о транспортировке оружия. Ведь с территории Сирии его можно везти фактически только морским путём. Чтобы перевести по воздуху, нужно будет запрашивать воздушные коридоры у самых разных стран, и очень сомнительно, что все они согласятся. Транспортировка через Средиземное море подразумевает, что сначала нужно всё это доставить в порты, на терминалы — а на территории страны идёт гражданская война. Нет никаких гарантий, что конвои не подвергнутся нападению мятежников. Проблема ещё в том, что сами мятежники не представляют собой единую силу, у них нет одного центра принятия решений, совершенно разные политические позиции. Поэтому если кто-то, та часть оппозиции, которую называют прозападной, например, "Сирийская свободная армия", скорее всего не будет препятствовать движению конвоев и не будет устраивать каких-то акций, то в случае с джихадистами, которые сейчас составляют большую часть сирийской оппозиции, возможно, всё будет наоборот. Поэтому охрана там должна быть серьёзная, вывоз химоружия будет действительно непростым процессом. Уже после погрузки на корабли будет проще — до Албании не так далеко, там для высадки место удобное, у страны огромное побережье, есть горы, замкнутые пространства, где удобно заниматься опасным делом, таким как уничтожение химического оружия. У США есть специальные мобильные системы для его ликвидации, которые будут использоваться.

Не думаю, что в самой албанской армии есть специалисты по химическому оружию. Каким-то образом страна, конечно, будет участвовать. Как минимум они должны предоставить охрану хотя бы внешнего периметра. Но, понятное дело, внутри периметра обеспечением безопасности будут заниматься скорее всего военнослужащие США. Хотя пока не совсем понятно, как всё это будет выглядеть, потому что теоретически это должен быть международный проект. Пока нет ясности, какие ещё страны и в каком качестве будут принимать участие. Россия тоже хочет участвовать, если всё будет происходить на территории Албании — естественно, посылкой специалистов из войск РХБЗ. У нас хорошие специалисты, с большим опытом по уничтожению химического оружию. Если бы работать решили на территории Сирии и наш контингент отправился туда, то, конечно, нужен был бы и спецназ для прикрытия. Плюс к усилиям сирийской армии по защите наших специалистов. В ситуация с Албанией такой необходимости нет.

Кроме прочего, там, насколько я помню, 1300 метрических тонн химического оружия. Вывозить это всё — настоящая боевая операция, с задействованием очень большого количества техники и людей, это всё ещё надо просчитать. Может быть, часть всё-таки попытаются уничтожать на территории Сирии, а часть вывезут. Но как это будет осуществляться? Наиболее приемлемый вариант — создание временных хранилищ, когда захоранивается всё и бетонируется. Это достаточно быстро и можно сделать на территории Сирии. Может быть, действительно будет два варианта — вывоз и уничтожение на месте, часть так, часть так. Пока сложно точно сказать.

Руслан Пухов, директор Центра анализа стратегий и технологий:

С Албанией всё очень просто — деньги не пахнут. Страна бедная, и думаю, они ещё в какой-то момент начнут кочевряжиться: ой, мы передумали, добавьте. В этом нет ничего нового. Что касается России, действительно у нас накоплен большой опыт уничтожения оружия массового уничтожения, в частности химического. У нас была огромная программа по ликвидации этого оружия, сначала она эксплуатировалась международным сообществом, потом, когда у России улучшилась ситуация с бюджетом, мы стали уничтожать оружие сами. Но нас и так упрекают, что мы заинтересованная сторона в конфликте в Сирии. Поэтому, если бы мы согласились утилизировать их оружие на своей территории, нас наверняка бы в чём-нибудь обвинили. Так что, к сожалению, для нас это был не вариант.

Технически все упирается в деньги. Если подороже — то можно сделать побыстрее, если не очень торопиться, то выйдет подешевле.

Дело ещё в том, что вопрос утилизации химического оружия, как и любой вопрос экологии, может быть разыгран как карта во внутренней политике. Если сейчас в Албании не намечаются выборы, если там есть относительный политический консенсус, то они могут взяться за утилизацию. Химическое оружие вполне можно было бы уничтожать, скажем, и на Украине, но на Украине грядут выборы в 2014 году, и я думаю, таким событием наверняка какие-то силы воспользовались бы. Так что вряд ли Янукович на это пойдёт, хотя ему тоже не помешали бы лавры миротворца и денежка, которая была бы за это заплачена. А Албания, в каком-то смысле слова, представляется если не идеальным, то близким к идеалу кандидатом. Сомневаюсь, что оружие можно вывести, например, во Францию, там из-за гей-браков люди вышли на улицы, а из-за этого будет просто революция.

Прямая речь
28 НОЯБРЯ 2013

Виктор Литовкин, журналист, военный обозреватель:

Эту идею я ещё раньше слышал. Нигде не сказано, что это непременно будет происходить в Средиземном море. Это могут делать и в Атлантическом океане, и в Тихом, и в Индийском. У США уже есть такой атолл, который находится в Тихом океане, недалеко от Гавайских островов. В начале 90-х годов прошлого века американцы там уничтожили своё собственное химическое оружие. Сжигали его самым таким, мягко говоря, упрощённым методом, и никто не возмущался, никому это не мешало, потому что вокруг того атолла, на котором, кстати, когда-то проводились испытания американского ядерного оружия, нет людей. Поэтому никому никакого вреда сжигание этого химического оружия не принесло. По крайней мере, мне не известны подобные факты. Так что, по-моему, если кто-то готов применить подобный метод где-то в нейтральных водах, в мировом океане, и если он приведёт к запланированным результатам, то почему нет?

Почему нельзя вывезти в Соединённые Штаты? Не знаю точно, но не исключено, что на территории Штатов запрещено размещать такого рода оружие массового поражения. Например, на территории России законом запрещена перевозка отравляющих веществ. Наша страна просто не может принять чужое химическое оружие. Поэтому ищут компромиссный вариант, и этот вариант уже предложен, мне кажется, он достаточно разумный.

Технически вреда это принести не должно. Существует, например, такой метод, как сжигание. При высоких температурах в определённых печах при определённом направлении ветра, персонал защищён специальной аппаратурой, которая предохраняет его от отравления продуктами горения, и так далее. Если всё сделано профессионально, грамотно, с соблюдением необходимых мер безопасности, наверное, это сделать можно.

Иван Коновалов, директор Центра стратегической конъюнктуры:

Вообще-то это самый невероятный сценарий, который может существовать. Довольно сложно представить, как это будет происходить, потому что любые маршруты транспортировки этого оружия далеко не безопасны и могут подвергаться нападению моджахедов. Первоначально существовало два наиболее приемлемых варианта. Первый вариант, который не удался из-за отказа Албания, это вывезти и уничтожить оружие на другой территории. Возможно, будут искать ещё страны, но маловероятно, что кто-то согласится, если этого не сделала даже Албания, которая испытывает значительные финансовые трудности и деньги, которые предлагает США, ей бы не помешали. А второй вариант — захоронить это химическое оружие прямо на месте. То есть, попросту говоря, закопать его и забетонировать. Мне кажется, что это — наиболее возможный сценарий, но, видимо, сирийская сторона не хочет, чтобы оружие оставалось на территории страны. А новый вариант, уничтожение на корабле — это довольно сложно. Я не специалист в технической стороне вопроса, но насколько я понимаю, это очень дорого, очень долго и очень тяжело. Уничтожение в море выглядит весьма фантастически.

Сирийская оппозиция, конечно, не посмеет напасть на сам корабль. Проблема в том, как доставить оружие в порт. Ведь его надо будет транспортировать по земле, все дороги в Сирии сейчас небезопасны, а то, что радикальной части оппозиции будет выгодно атаковать подобный конвой, это безусловно. Потому что оппозиционеры поставили чёткую цель — свергнуть режим Асада, и любая ситуация, граничащая с техногенной катастрофой, будет им выгодна. Потом будут долго разбираться, кто был виноват, кто напал, уже предыдущий случай это показал, когда долго выясняли, кто же применил химическое оружие. До сих пор ни к чему так и не пришли. Вроде бы установили, что это была сирийская армия, но немецкая разведка заявила, тем не менее, что Асад такого приказа не отдавал. Нашли такой компромисс. Вот в этой ситуации может быть то же самое. Но это опять взорвёт всё и остановит процесс мирных переговоров.

Ещё один вопрос, который необходимо решить, кто, собственно, будет осуществлять перевозку. Довольно трудно представить, что американские военные будут перевозить это сами, для этого им, безусловно, необходима охрана сирийской армии. Не очень понятно, как договорятся об этом, потому что для сирийцев американцы — это враги. Первоначальный план, предусматривавший транспортировку, включал участие войск США и России, и сирийцы приняли бы россиян как союзники, в то время как американцы для них — противники. А в этой ситуации, когда США берут на себя весь процесс уничтожения химического оружия, этому должен предшествовать ещё очень долгий переговорный процесс, согласование маршрутов и определение участия в защите конвоев сирийских войск. Если это будет проводиться, операция предстоит сложнейшая, когда вчерашние враги, еще и сейчас остающиеся врагами, сирийцы и американцы, должны будут вместе конвоировать оружие и совместно защищаться от совместных атак оппозиционеров.

Вообще сирийская оппозиция очень разношёрстная. Там есть силы, которые можно назвать прозападными, например, Сирийская свободная армия, которая контактирует и с европейскими странами, и с американцами. Но там есть и радикальные исламисты, которые не контактируют ни с кем, и вообще не очень контролируемы. Для них американцы такие же враги, как и режим Башара Асада. И гарантировать, что они не совершат нападения, никто не может. От них можно ожидать подобного шага, а надо помнить, что сейчас сирийская оппозиция в большинстве своём состоит из радикалов, там сейчас воюют исламисты со всего мира.

Прямая речь
18 ДЕКАБРЯ 2013

Владимир Сажин, старший научный сотрудник Института востоковедения РАН, профессор:

Как известно, ситуация в Сирии довольно сложная, и она менялась на протяжении всего периода гражданской войны. То ожидалось, что режим вот-вот падёт, то, наоборот, казалось, что режим вот-вот разгромит оппозицию. По моему мнению, Сирия — арена борьбы двух сил. Это шиитский Иран, который поддерживает режим Башара Асада финансово, поставляет вооружение и боевую технику, помогает военными инструкторами из корпуса «Стражей исламской революции», а иногда — напрямую участвует в военных действиях против оппозиции, например, управляет боевыми группировками ливанской шиитской организации «Хезболла» в Сирии. А с другой стороны — Саудовская Аравия и, в какой-то степени, Катар. Эти два государства поддерживают оппозицию и оружием, и деньгами.

Но надо иметь в виду, что сама оппозиция в Сирии совершенно разношёрстная. Там есть нерелигиозные интеллигенты, интеллектуалы, часть из которых постоянно жила за границей, прежде всего на Западе, некоторые боролись с режимом внутри страны. Другая группа — это умеренные исламисты, которые хотят сменить ненавистную им власть Асада на базе исламских лозунгов. Также есть группировки радикальных исламистских экстремистов, которые поддерживаются и контролируются знаменитой «Аль-Каедой». Поэтому, конечно, ситуация чрезвычайно сложная.

В последнее время в лагере оппозиции именно радикальное крыло набирает силу. Радикалы делают всё возможное, чтобы после ухода Асада с президентского поста в Сирии восторжествовало чисто исламское правление. А наиболее экстремистские среди этих группировок, джихадисты, сторонники войны за веру, «Фронт аль-Нусра», «Исламское государство Ирака и Ливана», ставят целью создать суннитский халифат не только в Сирии, но и во всём регионе. Ещё раз подчёркиваю, что они имеют непосредственные связи с «Аль-Каедой». Укрепив своё положение внутри оппозиции, они стали выступать вооружённым путём не только против Башара Асада, но и против других оппозиционеров. Например, относительно недавно захватили оружие, предназначавшееся совсем не им.

В результате многие силы в оппозиции, в первую очередь нерелигиозная интеллигенция и умеренные исламисты, выступили за возможное сохранение Асада у власти, или создания с ним коалиционного правительства, потому что все они напуганы увеличением мощи этих, как я их называю, отпетых, экстремистских исламистов. Естественно, опасения передаются и силам, которые традиционно поддерживают оппозиционное движение: Соединённым Штатам Америки и Западу в целом. Полагаю, что после долгих размышлений они пришли к выводу, что этот страшный Башар Асад лучше, чем совершенно неуправляемые кровопийцы из исламских экстремистских группировок. Отсюда такое единство во взглядах умеренной оппозиции и Запада, во-первых, на ситуацию в целом, а во-вторых, на роль Асада в будущей Сирии. Надо сказать, что многие заявляют даже о возможности его выдвижения на предстоящих в следующем году президентских выборах. Более того, в случае его ухода или несогласия с выдвижением своей кандидатуры умеренная оппозиция и Запад готовы допустить, ч