Цензура
18 сентября 2019 г.
Внутри Кафки
30 АВГУСТА 2014, ИГОРЬ ЯКОВЕНКО

ЕЖ/Олендская Мария

Этот самый Кафка начался сразу за входной дверью здания Тверского суда. Молодой человек в форме судебного пристава спрашивает паспорта и цель визита в суд у группы журналистов, в составе Александра Рыклина, Николая Сванидзе, Александра Подрабинека, Виктора Шендеровича, Александра Гольца, Ольги Пашковой и автора этих строк. Все, естественно, отвечают, что идут по делу ЕЖа. Когда очередь доходит до меня, пристав не выдерживает и спрашивает, что за ЕЖ такой и за что его судят? «Ежедневный журнал», — отвечаю. И дальше замялся, поскольку, за что судят ЕЖ толком не знал никто из участников процесса и я в том числе. И тут пристав сам в двух словах сформулировал суть всего происходящего: «Значит, правду пишет», - уверенно бросил он, и добавил: «вам в 38-й зал».

ЕЖ/Олендская Мария

Действо в зале № 38 началось с того, что судья отклонил два ходатайства ЕЖа, который просил, во-первых, заслушать в качестве свидетеля Александра Подрабинека, стремившегося объяснить, в чем конкретно нарушены его права как постоянного читателя, и, во-вторых, приобщить к делу распечатанные публикации ЕЖа, которые, по мнению редакции должны были доказать суду законопослушный и просветительский характер журнала. Судья счел, что ничего этого делать не надо, поскольку это к делу не относится. То есть, ни интересы читателей, ни характер материалов издания по мнению судьи не имеют никакого отношения к судьбе этого самого издания. Финал данного заседания сразу приобрел вполне отчетливые очертания.
Собственно, все заседание, в течение нескольких часов, истцы, то есть Сванидзе, Шендерович, Рыклин, Пашкова и адвокаты ЕЖа пытались получить ответ на два вопроса, которые они задавали почти полгода с момента блокировки издания. За что конкретно закрыли ЕЖ и что можно сделать, чтобы издание вновь стало доступно миллиону читателей.

Ответчики, то есть представители Генеральной прокуратуры (М.И.Рыжков) и Роскомнадзора (Васина Ю.В.) были крайне неизобретательны и унылы в своих многословных попытках уйти от ответа на эти вопросы. Прокурор рылся в папках и пытался там найти какие-то крамольные тексты ЕЖа. Пытался процитировать какие-то статьи, часть из которых к ЕЖу не имеет никакого отношения, а часть явно не содержит никаких призывов к чему-то незаконному.

А главное, было совершенно непонятно, почему все эти конкретные претензии по конкретным статьям нельзя было прислать в ЕЖ в момент блокировки, «незамедлительно», как требует закон. Этот вопрос, сопровождая его красноречивой и обстоятельной аргументацией, задавали все участники процесса со стороны истца. Адвокаты сыпали статьями закона, Рыклин был убийственно ироничен, Шендерович добивал оппонентов здравым смыслом, обращая их внимание на абсурд их позиции – наказывать СМИ, не говоря о сути провинности, аргументы Сванидзе были сдержанно – убедительны и не оставляли оппонентам ни малейшего шанса… Но это в том случае, если бы в этом суде кто-то обращал внимание на аргументы и закон.

ЕЖ/Олендская Мария

Однако, было полное ощущение, что в зале № 38 кроме представителей ЕЖа никого нет. Нет тех, по чьей инициативе заблокировали издание, и чья действительная функция не следить за выполнением закона, а просто мешать людям, всячески портить им жизнь, препятствовать общению. В зале № 38 мы были одни. И блестящему красноречию адвокатов и авторов ЕЖа внимали стены. Которые в какой-то момент стали сближаться и стало ясно, что их сближение не остановить словами, даже самыми красноречивыми. Мы были внутри Кафки, внутри того самого Процесса. Было очевидно, что сближение этих стен, в результате которого мы все, а не только коллектив ЕЖа, будем раздавлены, можно предотвратить не словами, или, во всяком случае, не только словами, а еще и чем-то совсем иным, какими-то поступками.

Впрочем, представители государства изредка отвечали нечто, заслуживающее внимания. Первый раз это произошло, когда сначала Николай Сванидзе, а затем Виктор Шендерович крайне убедительно объяснили, что у них в ЕЖЕ есть сложившаяся аудитория и государство, закрыв ЕЖ, нарушило права и авторов и этой аудитории. Кроме того, нарушены права авторов на доступ к их собственным произведениям.

Ответ представителей государства был изумительным. Во-первых, сказало государство, авторы могут теперь публиковаться в любых других СМИ, а их читатели могут их там читать. То есть, если у вас угнали машину, или отжали квартиру, нечего жаловаться, ведь вы можете приобрести новые, лучше прежних.
Но второй вариант отповеди государства зарвавшимся авторам был еще лучше. Его озвучил представитель Генеральной прокуратуры, то есть той конторы, которая призвана надзирать за соблюдением закона. Так вот этот надзиратель утешил Сванидзе и Шендеровича тем, что, оказывается, заблокировав ЕЖ, они вовсе не лишили читателей доступа к материалам любимых авторов, поскольку он, надзиратель знает, что ЕЖ все равно читают через всякие «зеркала» и прочие «анонимайзеры». То есть прокурор прямо предложил обходить собственный запрет, что, видимо, должно было придать его позиции более гуманный характер. Однако, черствые душой ЕЖовцы этого почему-то не оценили.

ЕЖ/Олендская Мария

Следующий перл поочередно выдали, сначала представитель Генпрокуратуры, потом дама из Роскомнадзора. Когда истцы совсем уж приперли прокурора к стенке своими требованиями хоть что-то сказать о причинах закрытия ЕЖа, и привести хоть какие-то конкретные примеры экстремистских текстов на данном сайте, он что-то крайне неразборчиво пробормотал насчет «тенденциозности» в освещении политических событий. Сказано это было, повторюсь, неразборчиво, но абсолютный слух Шендеровича это уловил, писатель тут же сделал стойку как фокс-терьер, увидевший барсука в прямом доступе, и от прокурора полетели клочья. Попытки Шендеровича выяснить, какого рожна прокуратура выступает в роли медиакритика и отслеживает вместо соблюдения закона «тенденции» в СМИ, привели к тому, что прокурор совсем сбился с членораздельной речи и начал просто мычать как задушенный.

Но, видимо, вот эта мысль о «преступной тенденциозности» издания была той внутренней формулировкой, которая и была принята как базовая внутри госструктур при принятии решения о закрытии ЕЖа. Это проявилось, когда уже даже судья, которого, видимо, достало то, что истцы задают ясный и простой вопрос, что же ЕЖ должен сделать, чтобы снять с себя немилость государства, а представители этого государства не могут на него дать внятный ответ, даже судья решил от своего имени задать этот вопрос. Судья, это вам не журналист, тут уж даме из Роскомнадзора пришлось отвечать. И она, пытаясь сказать что-то членораздельное, опять понесла про «тенденциозность». Мол, вам в редакции надо проанализировать свои публикации и устранить их «тенденциозность».

Это был не первый процесс, где ЕЖ пытался отбиться от преследований. Но впервые государство предъявило свои органы в такой непристойной наготе. Во всем их неприличии. Это был настоящий стриптиз. Люди ничего не скрывали. Они фактически открытым текстом говорили, что их не устраивают, не какие-то отдельные публикации, а именно редакционная политика. И целью является не соблюдение закона, а закрытие вполне конкретного СМИ в том виде, в котором оно существует. Это было нескрываемое торжество цензуры и беззакония. Одним словом, Процесс, как и было сказано.


ЕЖ/Олендская Мария


Фотографии ЕЖ














  • Александр Кынев: Ужесточение законодательства – процесс перманентный, другое дело, что многие из законов неисполнимы и заведомо не будут исполняться теми, кому они адресованы.

  • "Коммерсант": В обязанности претендента на должность входили «охрана общественного порядка, обеспечение общественной безопасности», «силовое сопровождение сотрудников МВД»...

  • Борис Тот: Безработная провинция поставит любое количество парней, отслуживших в армии и вернувшихся в опустошенный некогда рабочий поселок

РАНЕЕ В СЮЖЕТЕ
Погромщики рунета встали на защиту карателей
28 АВГУСТА 2019 // ИГОРЬ ЯКОВЕНКО
Многочисленные видео и фото, свидетельствующие о садистских избиениях силовиками участников протестов в Москве, в структурах российской власти и в кругах ее обслуги восприняты по-разному. Есть такие, кто, как Маргарита Симоньян, полагают, что настоящих патриотов России возмущает «мягкость власти по отношению к несистемной оппозиции». Есть те, у кого публичное ломание костей случайным прохожим вызывает эстетическое неприятие. Нет-нет, вопрос «бить или не бить» у этих гамлетов путинизма не возникает. Конечно, бить! Но не так грубо, нагло и открыто. Более человечнее, что ли… Хоть бы за угол отвели… Одним словом – фи.
Прямая речь
28 АВГУСТА 2019
Александр Кынев: Ужесточение законодательства – процесс перманентный, другое дело, что многие из законов неисполнимы и заведомо не будут исполняться теми, кому они адресованы.
В СМИ
28 АВГУСТА 2019
"Коммерсант": В обязанности претендента на должность входили «охрана общественного порядка, обеспечение общественной безопасности», «силовое сопровождение сотрудников МВД»...
В блогах
28 АВГУСТА 2019
Борис Тот: Безработная провинция поставит любое количество парней, отслуживших в армии и вернувшихся в опустошенный некогда рабочий поселок
Якутского журналиста судят за воздействие на подсознание
10 ИЮЛЯ 2019 // ИГОРЬ ЯКОВЕНКО
В городской суд Якутска направлено дело по обвинению журналиста еженедельника «Якутск вечерний» Михаила Романова в злоупотреблении свободой информации (п. 1 ст. 13.15 КоАП РФ). Административное производство открыто участковым уполномоченным майором Рушаном Алимовым, который в одной из статей журналиста нашел фрагмент, «воздействующий на подсознание людей». В статье Михаила Романова, опубликованной в апреле, рассказывается о похищении и избиении сотрудниками ФСБ программиста Северо-Восточного федерального университета Антона Аммосова за комментарий в соцсетях...
Прямая речь
10 ИЮЛЯ 2019
Николай Сванидзе: Никогда заранее нельзя предсказать, что у нас станет эксцессом, а что превратится в норму. Поэтому в такой ситуации нельзя просто расслабиться и получать удовольствие. 
В СМИ
10 ИЮЛЯ 2019
Новая газета: «Якутск Вечерний» феноменален. Таких свободных газет в России уже почти нет.
В блогах
10 ИЮЛЯ 2019
Евгений Высокий: Впечатление, что читаешь антиутопические произведения Оруэлла или Хаксли, но нет, это всего лишь новости из России. 
Зачем ФСБ хочет съесть «Яндекс» и Tinder
5 ИЮНЯ 2019 // ИГОРЬ ЯКОВЕНКО
Любой нормальный человек вместе с Владимиром Высоцким испытывает отвращение к ситуации, «когда чужой мои читает письма, заглядывая мне через плечо». Требование ФСБ к «Яндексу» передать ключи для дешифровки данных пользователей «Яндекс.Почта» и «Яндекс.Диск» не имеют ни малейшего отношения к национальной безопасности и государственным интересам Российской Федерации. Кто-нибудь может себе представить шпиона, террориста или члена ОПГ, который станет переписываться со своими сообщниками через «Яндекс.Почту» после того, как станет известно, что этот сервис стал фактически подразделением ФСБ? Вот и я не могу. 
Прямая речь
5 ИЮНЯ 2019
Андрей Солдатов: Это число политическая история, и тут даже спекулировать на тему коррупционных схем я бы не стал.